До этой поездки мои представления о комнатах безопасного употребления наркотиков, или, как их еще называют, центрах предотвращения передозировок (ЦПП), были сугубо теоретическими — статьи, видео, чужие впечатления. ЦПП — это медицинское учреждение, где люди могут употреблять наркотики под наблюдением специалистов, а не на улице или в антисанитарных условиях. Там же можно немедленно получить помощь при передозировке. Моё представление о таких местах складывалось в основном из фотографий и репортажей о центре The Thistle в Глазго, открывшемся чуть больше года назад: что-то похожее на районную поликлинику — чисто, слаженно, пожалуй, немного стерильно.
Когда мы с мамой оказались в Лиссабоне, и у меня появилась возможность посетить местный ЦПП, я не могла её упустить. К моему удивлению, мама захотела пойти со мной. Она человек либеральных взглядов и большого сочувствия, но, как и большинство людей, почти незнакома с миром легального регулирования наркотиков и снижения вреда.
Нарисую картину. Февраль. Дождь не прекращается, кажется, с прошлого года. Португальцы сидят по домам. Растерянный и слегка подозрительный водитель убера высаживает двух английских туристок довольно далеко от центра города.
Происходящее трудно описать. Хочется сказать, что мне понравилось, но это не совсем верное слово. Любое беспокойство, которое я ощущала, оказавшись в бывшей фавеле незнакомого города, растаяло, едва мы переступили порог. Было многолюдно — отчасти, наверное, из-за погоды, — но мы, как ни странно, привлекали здесь меньше внимания, чем на туристических улицах центрального Лиссабона. Люди занимались своими делами.
Даниэль, ведущий специалист, провёл нас по центру. Сначала мы поговорили в комнате для персонала, и он рассказал об этом месте. Несмотря на то что наркотики в Португалии были декриминализированы ещё в 2001 году, центр работает лишь чуть больше четырёх лет — свидетельство того, насколько трудно таким проектам получить финансирование и преодолеть общественное сопротивление.
Нам показали подсобные помещения, заставленные расходными материалами: антибактериальные салфетки, шприцы, трубки для курения, жгуты. Всё то, что без этого учреждения люди либо не имели бы вовсе, либо мастерили бы из консервных банок и случайного мусора. Затем нас провели в зоны для курения и инъекций.
Зал для курения оказался самым популярным. Люди сидели за столами, курили — мест не было, вход по одному. Сотрудник располагался у стола с компьютером прямо за стеклом: система мониторинга в режиме реального времени отслеживала всех, кто находился в помещении. Я попросила маму написать об этом моменте — именно он запомнился ей больше всего:
«Видеть на экране перед собой имена людей, находящихся в комнатах, — вместе с информацией о том, сколько времени они там провели, какие вещества принесли и как их употребляют, — внезапно сделало масштаб этой заботы ощутимым. Уровень человечности и сострадания оказался по-настоящему ошеломляющим»
По соседству — почти пустой зал для инъекций, под наблюдением медсестры, которая параллельно работает в городской больнице. Даниэль показал нам запасы налоксона — препарата, спасающего жизнь при передозировке опиоидами. За четыре с лишним года работы центра здесь произошло 68 передозировок — ни одной со смертельным исходом. Это поразительный результат для ежедневной, непрерывной работы, наглядно доказывающий потенциал ЦПП в деле предотвращения смертей. Центр закрыт только в Рождество и Новый год — в идеале, говорит Даниэль, он работал бы круглосуточно и при большем штате. Пока это единственное подобное место в стране, не считая одного центра в Порту.
Главное, что я вынесла из визита, — это всепроникающее ощущение заботы. Между сотрудниками и теми, кто приходит сюда, явно существует что-то живое и настоящее. Женщина заглядывает в дверь — просто поздороваться с медсестрой, — прежде чем уйти в зал для курения. Здесь есть душ, прачечная, чистая одежда, телевизор. Партнёрство с соседними кафе и местными предпринимателями; боксёрский зал по соседству проводит уроки самообороны для женщин. Значительная часть посетителей — люди без жилья, и, помимо услуг снижения вреда, им нужна и более широкая поддержка.
Этот центр стал неотъемлемой частью жизни района — как местная аптека, магазин или банк. Он реагирует на реальные потребности людей, и в нём чувствуется что-то редкое — то, что действительно построено на альтруизме и заботе, а не на отчётности и процедурах. Я не сомневаюсь: если бы подобный центр был в каждом британском городе, это пошло бы всем только на пользу.
Сотрудники здесь так же внимательны и самоотверженны, как врачи и медсёстры в больницах. В Великобритании их бы считали преступниками. The Thistle в Глазго — исключение из правила нашего морального превосходства по отношению к людям, употребляющим наркотики; исключение, ставшее возможным лишь благодаря особой позиции Лорда Адвоката Шотландии. Из-за продолжающейся криминализации наркотиков в Великобритании The Thistle работает в условиях ограничений, которых нет у лиссабонского центра. Например, им запрещено выдавать жгуты.
Вернувшись в Англию, мама говорит, что визит в центр стал главным впечатлением от поездки. За чашкой кофе она рассказывает об этом подругам, когда те спрашивают про отдых. Те немного удивлены, им приходится преодолевать собственные заученные предрассудки — но зерно брошено в почву.
Чтобы двигаться вперёд, нам нужно изменить отношение. Пора наконец увидеть в людях, употребляющих наркотики, просто людей. Если бы каждый относился к наиболее уязвимым в своём сообществе с той безусловной заботой, которую мы увидели в Лиссабоне, жизнь — для всех — стала бы и лучше, и безопаснее.